Недавно были сделаны такие фотографии меня, что они не могут быть не показаны и здесь тоже. nata – Ната Покровская, вы много читали о ней, а теперь можете читать её с прямой доставкой в ваши премиальные ленты.

Под катом – ещё две, сделанные в этот же день, в этом же месте Юлей Прохоровой, которую я тоже надеюсь сюда пригласить.

update: joopro. Вы знаете, что надо делать.

Степан Рудик сначала взял третье место на World Press Photo 2010 в номинации «Sports Feature», а вчера его дисквалифицировали. За то, что якобы перешёл границу в ретуши и изменении изображения. Та самая граница замечается не сразу. Убери он это руками до съёмки – изменился бы смысл фотографии, серии?

Изменение реальности сейчас – норма. Как и отсутствие доверия к медиа и одним правилом одного конкурса это не поменять. Обработка, ретушь и сама фотография сосуществовали вместе всегда. С начала времён.
A Brief History Of Photo Fakery – посмотрите подборку от NY Times, ничего святого: не говоря о сталинских комиссарах, Линкольну приделали торс от сенатора посимпатичнее, фотография умирающего солдата Капы может быть постановочной (там есть ссылка на очередные поиски правды), мужчин на лошадях вклеивали в фон ещё 100 лет назад, а журнал Life правил фотографии только в добрый путь.

Если поколение наших бабушек и дедушек получило возможность наблюдать реальность с помощью телевизора, то следующее поколение, выросшее на этих медиа-образах, получило возможность изменять и моделировать её картинку (см. телешоу «Окна» и новости о двухголовых китах-убийцах), а следующее – создавать свою (см. MMORPG и xbox live!). Вместе с сопутствующим изменением сознания и общества (кто-то верит Первому Национальному и Fox News?) и созданием инфосферы, меняются и медиа. Их реальность не соответствует настоящей – только позавчера я сделала из трёх фотографий живых женщин трёх глянцевых биороботов с идеальным всем. У фотожурналистики тоже есть свои «стандарты индустрии» и модификации реальности – все эти истории о позировании с трупами после израильской атаки, спекуляции на ракурсах и материале.

И правильнее тогда, с точки зрения высоких стандартов, вообще запретить обработку, включая внутрикамерную и наслаждаться равами, но это же убивает картинку, зрителю вряд ли будут интересны блеклые и малоконтрастные изображения умирающих детей.

Я не обсуждаю серию и фотографа, конкурс World Press Photo, их нечёткие правила относительно обработки, вердикт и футбол. Когда результаты премии были только объявлены, большинство реакций на русском и украинских языках начинались со слов «Как ни странно, Рудик стал призёром» или несли в себе столько негатива, что хотелось вымыть глаза, руки и рот с мылом и смотреть полчаса на котиков.

Фокус этой истории – на состоянии кириллического сегмента фото-сообщества. Роль его простая и очень плохо пахнет: нашёлся кто-то, сравнивший фотографии на одном портале и сайте WPP, нашёлся кто-то, обнаруживший этот кусок пикселей и обнародовавший это, к нему подключились и раздули истерию по инфопространствам, нашёлся кто-то, не поленившийся донести до организаторов WPP.

Восстановление справедливости, my ass. И это опять не худшая часть.