ПИСАТЕЛЬ: Я писатель!
ЧИТАТЕЛЬ: А по-моему, ты говно!
(Писатель стоит несколько минут, потрясенный этой новой идеей, и падает замертво. Его выносят)

ХУДОЖНИК: Я художник!
РАБОЧИЙ: А по-моему, ты говно!
(Художник тут же побледнел, как полотно, и как тростиночка закачался, и неожиданно скончался. Его выносят)

КОМПОЗИТОР: Я композитор!
ВАНЯ РУБЛЕВ: А по-моему, ты говно!
(Композитор, тяжело дыша, так и осел. Его неожиданно выносят)

ХИМИК: Я химик!
ФИЗИК: А по-моему, ты говно!
(Химик не сказал больше ни слова и тяжело рухнул на пол)

Мы познакомились 5 лет назад на локальном форуме, где Юра вёл себя ещё безобразнее меня, а потом я узнала его на крыльце 18 корпуса, и оказалось, что мы учимся на одних этажах, и пару лет жили в соседних подъездах. Этим летом я была на съёмке его уже второго фильма, чем ужасно горжусь, ясное дело.

В одной из кофеен нашего славного Томска висела моя фотография с кофе. Красивая, 30 на 45 распечатанная. Висела около полугода, радовала всех и тешила моё тщеславие.
А на неделе её украли :D
Всякое бывает. Вот оно, признание.

Тут была длинная история о четырёх годах дружбы, которая к третьему предложению превратилась в список признаний, но адресат и так всё знает, а у нас здесь дорогой дневничок на другую тему.

В Сибири в принципе всегда холодно, да что там говорить — сопли замерзают. Именно в такие холода злобные мачехи из русских народных сказок выгоняли из дома милых, но нелюбимых падчериц, мотивируя свои поступки срочным желанием понюхать охапку подснежников, но на самом деле просто желая избавиться от чудесных и трудолюбивых девочек.
Девочкам приходилось очень тяжело, но их всегда ожидало какое-нибудь восхитительное чудо. Или не ожидало.

Конец ноября 2009. На улице около -15. Фотоаппарат приходилось отогревать под курткой, потому что глюки начинались жестокие. Руки отваливались. В ботинках был снег. Мой барнаульский костюм не пострадал.

Страдала и мёрзла mitserdof.

Что-то я чб завалила.
А ведь в цвете тоже много чего хорошего есть.