Охота на наблюдателей — увлекательнейшее занятие.
Особенно 1-ого сентября.
В дождь.
На площади диссидента Сахарова…

Фотограф Автор плэйкаста: DiTa Создан: 22 мая 2008 11:41

ЗЫ текст мой давний, кусок из некоего триптиха. Под текстом плейер — плейкаст воспринимать вместе с музыкой.

а вы фотографируйте-фотографируйте, не стесняйтесь, фотографируйте, трудитесь, мои милые наблюдатели…

Слышишь ли, слышишь ли ты в роще детское пение,
над сумеречными деревьями звенящие, звенящие голоса,
в сумеречном воздухе пропадающие, затихающие постепенно,
в сумеречном воздухе исчезающие небеса?

Блестящие нити дождя переплетаются среди деревьев
и негромко шумят, и негромко шумят в белесой траве.
Слышишь ли ты голоса, видишь ли ты волосы с красными гребнями,
маленькие ладони, поднятые к мокрой листве?

«Проплывают облака, проплывают облака и гаснут...» — это дети поют и поют, черные ветви шумят,
голоса взлетают между листьев, между стволов неясных,
в сумеречном воздухе их не обнять, не вернуть назад.

Только мокрые листья летят на ветру, спешат из рощи,
улетают, словно слышат издали какой-то осенний зов.
«Проплывают облака...» — это дети поют ночью, ночью,
от травы до вершин все — биение, все — дрожание голосов.

Проплывают облака, это жизнь проплывает, проходит,
привыкай, привыкай, это смерть мы в себе несем,
среди черных ветвей облака с голосами, с любовью…
«Проплывают облака...» — это дети поют обо всем.

Слышишь ли, слышишь ли ты в роще детское пение,
блестящие нити дождя переплетаются, звенящие голоса,
возле узких вершин в новых сумерках на мгновение
видишь сызнова, видишь сызнова угасающие небеса?

Проплывают облака, проплывают, проплывают над рощей.
Где-то льется вода, только плакать и петь, вдоль осенних оград,
все рыдать и рыдать, и смотреть все вверх, быть ребенком ночью,
и смотреть все вверх, только плакать и петь, и не знать утрат.

Где-то льется вода, вдоль осенних оград, вдоль деревьев неясных,
в новых сумерках пенье, только плакать и петь, только листья сложить.
Что-то выше нас. Что-то выше нас проплывает и гаснет,
только плакать и петь, только плакать и петь, только жить.

Бродский, 1961

Черный пес Петербург крошится на мелкие кусочки под постоянным давлением мельницы времени или еще чего, повеселее. Скоро некому будет носить хурму к нам в дома, ведь вначале скрошатся лапы, а пес без лап не донесет до нас не то что хурму, но даже и морду свою, которая на лапах. Останется, значит, вот эта морда в абстрактном пространстве, без лап, и будет смотреть на нас в упор, а мы на нее. Картиночки выше — это примерно то, что мы при этом увидим.