Решили тут выбраться в Шорию, посмотреть на всегда заснеженные склоны самого крупного горнолыжного курорта в стране. Но так уж бывает каждый раз, как не приеду куда нибудь, всегда там настаёт самая нетипичная за 30 (40, 50) лет погода. То виноградники на Кубани помёрзнут в августе, то в Крыму в июле средняя температура ниже +20°С, то в Заполярье в декабре оттепель. Вот и тут, так получилось, что эта зима самая бесснежная за последние 30 лет.

На третий день, когда с лыж было уже содрано 60% их стоимости по камням, погода смилостивилась и поднялся ветер, началась лёгкая метель и пошёл снег.

Не знаю почему, но в горах мне такая погода больше нравится, чем яркая и солнечная. Мягкая по свету и слегка суровая, именно в ней раскрывается вся красота природы, чуть скрытая дымкой метели.

Петр Саввич Вершигоров (1925–1998). Живописец. Член Союза художников СССР. Заслуженный художник РСФСР. Участник Великой Отечественной войны, награжден медалью «За отвагу», в 1956 году закончил Московский государственный художественный институт им. В.И. Сурикова.

Спустя некоторое время после его кончины, мне довелось побывать в его мастерской, в то время, когда супруга его, вместе с его учениками отбирали работы для выставки работ мастера.

В праздничный день 11 сентября (день рождения моего фотоаппарата), прогулялись по руинам бывшего мясокомбината.

В цехе стоит мрак, ни окон ни дверей. Точнее двери выломаны, а окон не предусмотрено. В тёмном коридоре ощетинился старый кабельный канал, выплывая из мрака он выглядит весьма угрожающе. Длинный коридор с очень высоким потолком. Всё покрыто толстым слоем копоти, Мощный фонарь не может выхватить разом весь коридор, лишь выплывают очертания огромных толстых дверей, высотой под 3,5 метра. Без фонаря накрывает полным мраком, никакой свет не попадает сюда. Звуки здесь не отражаются от стен, здесь нет эха и гробовая тишина. Это бывшее трупохранилище.
За каждой из дверей большое прямоугольное помещение с потолками чуть больше 6 метров и не меньше 30 метров в длину. Когда то здесь с потолка свисали трупы на цепях, но сейчас всё отпилено. Лишь кладбище строительных черепов таится во тьме обгоревшего трупохранилища. В воздуще висит взвесь пыли, сажи и специфичного запаха.

Малые города гордятся малым, но чаще всего достойны большего. Город-лубок — Коломна, необыкновенно тих и притягателен и даже межсезонье на него особо не действует.

..→↴
↸←↵

Приказав кто какао, кто пива,
Чуть смущенно беседу
Вели о другом
И глядели в пространство счастливо.

Ах, какой был изысканный бал…

© Макаревич, есличо

Вначале птичий, потом поросячий грипп. Потом вот Эйяфьядлайёкюдль пылит… Такое чувство, что кто-то что-то отмывает, не понятно только что.

Помню в детстве, снимая на зенит-3м (тот что с ФЕД-овской резьбой) словил интересный даблфокус при мультиэкспозиции. Снимал со штатива концерт, вроде как БГ, но точно не помню, но не суть. Короче, не двигая аппарата сделал случайно два кадра, но на первом в фокус словил на вокалисте, что стоял далеко впереди (да, это был БГ, теперь точно вспомнил), а на втором кадре на ударнике, что был в самой глубине.

Наложилось так аккуратненько, но в фокусе были только указанные двое, а всё оставшееся пространство оказалось вне фокуса, но вся окружающая обстановка сложилась как хорошей панораме, без изломов и двойных контуров. Понравилось, потом уже на Алмазе-103, где мультиэкспозиция была не сбоем механики, а свободно управлялась долго эксперементировал что бы получить подобный эффект красиво, но уже специально. Угробил 2 коробки ProFoto-100 (10 катушек), но наловчился делать с рук, главное дыру пошире открыть.

На цифре уже не вспоминал об этом, но как то за чаепитием руки зачесались и сами сделали два кадра, а голова уже только дома вспомнила зачем. Конечно, на цифре это более контролируемо, и приходиться кроме проявки ещё и обрабатывать, так что девственности фото уже лишается.

Здесь, на фото из обработки только два слоя, верхний в режиме наложения «умножение» и более ничего, при хорошем размытии даже попадать точно в этот же кадр не обязательно.